Другие миры Бориса Караджева
Одним из отборщиков пермского Международного фестиваля документального кино «Флаэртиана» много лет является Борис Караджев. Особую страницу его творчества составляют фильмы, обращённые в недавнее прошлое, в том числе в прошлое Пермского края: «Эвакуационный роман» — об эвакуации в Пермь ленинградского театра им. Кирова, «Тринадцать ночей» — о чердынской ссылке Осипа Мандельштама, «Спросите нас» — о годах Великой Отечественной войны. «Компаньон magazine» обратился к недавнему прошлому самого режиссёра, и оказалось, что оно связано с Пермью не меньше, чем его творчество, а сам Борис Караджев — легендарная личность в Пермском университете: в былые дни он руководил знаменитым студенческим театром и был известен как Боб Рабинович. На наш единственный вопрос: «Как объяснить волшебное превращение пермяка в москвича и физика в режиссёра?» — Борис Яковлевич ответил пространным монологом, который вполне тянет на полноценный рассказ о Перми послевоенных лет и её, как сказали бы теперь, тусовках.
Ну, я не задумывался над технологической стороной процесса превращения... Вряд ли дело в генетике: в моей семье не было лицедеев и прочих людей, связанных с искусством. Отец у меня был преподавателем истории, довольно известным и уважаемым в университете, любимым студентами. Он был человеком с очевидными гуманитарными склонностями, прилично писал, очень хорошо знал русскую классику, но, например, театром и кино особенно не интересовался. Мама у меня врач.
Но есть одна маленькая тайна… Склонности человека не обязательно объясняются генетикой, они могут проявиться в результате какого-то толчка — и этим толчком, пожалуй, было то, что мой дед работал в постановочной части оперного театра. Если говорить современным языком, его профессию можно было бы назвать прикладной химией. Никаких химических факультетов он не оканчивал, но всю жизнь занимался созданием каких-то химических веществ, нужных для народного хозяйства, и последние 15—20 лет жизни он занимался этим в театре. Насколько мне известно, он был изобретателем какого-то уникального раствора для пропитки горючих декораций: это было связано с противопожарной безопасностью и со сценическими спецэффектами.
У него был свой кабинет — такое странное помещение, похожее на красильню деда Каширина из горьковского «Детства». Там стояли большие ёмкости с какими-то растворами, куда окунались декорации, а потом они подвешивались. Мои первые сильные эстетические впечатления — это пропиточная камера моего деда Матвея...
Мама моя была военным врачом и служила на КамГЭСе в части МВД, она утром надевала шинель, и её увозили на машине. Поскольку меня некуда было деть, дед меня таскал с собой в театр. Моё детство с трёх примерно лет, с первых лет, которые я смутно помню, прошло в театре. Атмосфера лицедейства, преображения реальности, этот мощный контраст с тем, что окружало меня в повседневной жизни...
У меня в метрике написано, что я родился в Кагановическом районе города Молотова! Кагановический район города Молотова!!! Правда, улица была Луначарского, всё-таки ближе к культуре. В Перми (в частности, на нашей улице) были тогда деревянные тротуары! Пермь была захолустьем. Настоящим! Это была большая деревня...
Театр был для меня контрастным, другим миром. Мне очень нравилось в театре. Очень нравилось. Я постоянно торчал за кулисами, довольно неплохо представлял себе внутреннее пространство театра и его людей, начал даже разбираться в репертуаре. Тогда костюмные такие были оперы, люди пели, как мне казалось, странными голосами...
Когда я пошёл в первый класс, я оказался за одной партой с Олегом Хуторским. У него отец был концертмейстером вторых скрипок в оркестре оперного театра, и Олег сам на скрипочке играл. У меня появилась новая возможность бывать в театре, теперь уже вместе с другом. Я был лишён напрочь музыкального слуха, но из театра я не вылезал. Нам с Олегом нашли места в оркестровой яме, где мы сидели на кипах нот. Мы были маленькие, и наши головы были чуть ниже края оркестровой ямы. Перед нами был оркестр, а сцена была выше, и я очень прилично знал весь репертуар середины 1950-х годов. Все спектакли я видел по нескольку раз, причём с очень необычного ракурса… Именно тогда я почувствовал привлекательность этого мира.
Отец мой серьёзно следил за моим чтением и заставил меня довольно рано освоить, например, греческую мифологию. Моей настольной книгой была «История русского искусства» Грабаря, ещё довоенное издание. Я привык разглядывать картинки и довольно хорошо знал, например, архитектуру Киевской Руси, которую сейчас напрочь забыл. Ни одного собора сейчас не узнаю, а тогда запросто: этот — в Чернигове, этот — ещё где-то... Отец у меня преподавал XIX век, но очень интересовался древностью. Это, пожалуй, был второй толчок к гуманитарным сферам. Я довольно рано прочитал всю русскую классику. Всю. Отец подсовывал мне даже поэзию XIX века, так называемых второстепенных поэтов, которых даже на филфаке не изучают.
Школа... Школа — седьмая! На моих глазах она превратилась: а) в английскую; б) в математическую. Жили мы на Луначарского, в квартале от школы. Рядом была усадьба частного врача Назаренко, это был едва ли не единственный в Перми практикующий частный врач. Такой пермский профессор Преображенский! Одно из самых любимых развлечений детства — через забор разглядывать это буржуйское имение, где был ЗиМ, цепные собаки...
Так вот, седьмая школа. Она тогда ещё не сложилась как гуманитарная или математическая, она была в поиске. Очень важное влияние на меня оказали два моих педагога. Тамара Абрамовна Рубинштейн, которая преподавала у нас русский язык и литературу и очень сильно поддержала мою неоформившуюся любовь к поэзии. Она драла с нас три шкуры и заставляла учить «Онегина» наизусть — и я выучил, но она умела и увлечь литературой, и потом, где бы я ни учился, мне уже не нужно было перечитывать произведения из школьной программы, я их отлично знал. Второй человек, а скорее, первый по значимости — это Ольга Сергеевна Скворцова, наш классный руководитель. Она преподавала английский язык. Именно она подтолкнула нас к первому собственному творчеству…
В девятом классе у нас ввели новые предметы, в том числе программирование, пришли новые ребята, в том числе дочь первого секретаря обкома Ира Галаншина, сын председателя горисполкома Вова Галкин — такая городская элита, но интеллектуальное ядро составляли те люди, которые учились с нами с первого класса. Ольга Сергеевна посмотрела на нас и сказала: «Ребята, а давайте какой-нибудь театр создадим» — и подсунула нам какие-то тексты на английском языке, то есть выступила в качестве завлита и продюсера.
Этот импульс оказался очень действенным, мы завелись с пол-оборота. Первый наш спектакль назывался «Песни Киплинга». На английском языке. Это был фурор городского масштаба! 1965 год, какие песни Киплинга?! Потом мы сделали спектакль по стихам поэтов, павших в годы войны, — мы практически скопировали спектакль «Таганки», не видя его, потом возникло что-то ещё. В общем, пошло-поехало, мы увлеклись.
Тогда же мы сняли первый фильм. На 16-миллиметровой киноплёнке. Он, кстати сказать, был игровой. Это была пародия на шпионскую драму, главный герой — полковник Неусыпных, а главный злодей и шпион — Шпедель Фукс... Мы с моими друзьями Славой Тонконогом, Борей Саймановым, Фимой Лейзеровым и Сергеем Морозовым сами играли все роли. А оператором был Вадик Калашников.
Тут же начался КВН, мы начали рисовать комиксы, стенгазеты... Чтобы научиться плавать, надо плавать. Мы раньше не чувствовали в себе каких-то особых творческих склонностей, но стоило этим заняться — они проявились. Мы стали победителями конкурса КВН — сначала районного, потом городского, на базе команды сформировались какие-то авторские группы. Учились мы через пень-колоду. Как я умудрился ещё серебряную медаль получить в школе?
После школы надо было выбирать. Мы уже тогда знали стихи очень уважаемого мною Бориса Слуцкого: «Что-то физики в почёте, что-то лирики в загоне. Дело не в сухом расчёте, дело в мировом законе...» Отец мой был человек разумный и не подталкивал меня ни к чему, но предлагал: «Может, будешь историком?» Он был к тому времени очень болен и понимал, что не допишет многое из того, что начал. У меня была неплохая память, историей я интересовался, книжки всё время читал, в том числе и нон-фикшн такой серьёзный... Но возобладало влияние моды: физики — в почёте, лирики — в загоне. Это было освоение другой реальности, ощущение, что мы можем всё! Физики — демиурги! А театр? Ну, этим легко заниматься в свободное время... Читать, писать? Стихи мы все пописывали, комиксы рисовали, но это ж не профессия. Конечно, это я от неведения так думал...
Я ещё старшеклассником ходил в университетскую школу юных физиков, и нам очень понравились ребята (это были молодые педагоги и студенты старших курсов), которые там преподавали — словно из фильма «Девять дней одного года». Такие классные, такие остроумные! Таких артистов и писателей мы не видели. Забегая вперёд, могу признаться, что человечески, ментально, поведенчески и даже в смысле артистизма мой университетский педагог, блестящий учёный и лектор Григорий Зиновьевич Гершуни дал мне больше, чем многие педагоги, у которых я впоследствии учился во ВГИКе. Я ни секунды не пожалел, что пять лет проучился на физфаке.
У нас была большая школьная компания, вместе с которой я поступил на физфак, был замечательный курс физиков-теоретиков, и многие мои друзья состоялись как физики: Юра Райхер, Витя Хеннер — крупные учёные, известные не только в России. Они регулярно приходят посмотреть моё кино — а я их статьи и книжки прочитать уже не могу!
Поскольку мы были известны и как лучшая в Перми школьная команда КВН, и как ансамбль английской песни, и как школьный театр, меня в университете тут же везде взяли «на карандаш»: давай туда, давай сюда… Сначала — команда КВН, а через полгода мы создали студенческий театр миниатюр — СТЭМ. По инерции я пару лет учился на пятёрки, что называется, за компанию со школьными друзьями, потому что компания была хорошая. Но… змий уже забрался на нужное дерево, и яблоко уже было надкушено.
Началась университетская студенческая «Весна», где я был и автором, и продюсером, и режиссёром, и вокруг собралась замечательная компания людей, которые начхали на учёбу: Володя Мохирев, главная наша театральная звезда, Семён Кимерлинг, который был нашим художником, Павел Волков, мой постоянный соавтор, Валера Некрасов — выдающийся фотограф, который в 20 лет стал победителем «ИнтерПрессФото…», его дочка Аня стала известным в Перми культурологом. При театре возник музыкальный ансамбль, где были свои звёзды. Очень хорошая компания творческих ребят! Не за всеми я потом уследил, кто-то исчез из виду, но некоторые союзы сохранились, что называется, до конца дней, как наша дружба с Серёжей Скворцовым. Нас познакомила его мама Ольга Сергеевна — мой классный руководитель. Он был на пару лет меня моложе, но мы жили по соседству, учились в одной школе, а потом я его притащил в университет — сначала в театр, когда он был ещё школьником, а через два года он поступил на экономическую кибернетику. Потом мы вместе с ним и Валерой Некрасовым поехали поступать во ВГИК… (Режиссёр-документалист, оператор и фотохудожник Сергей Скворцов трагически погиб в 2000 году. В 2014-м Борис Караджев снял на пермской киностудии «Новый курс» фильм «Сергей Скворцов. После эпилога» — ред.) Наша университетская компания сложилась постепенно.
Наше университетское поколение вообще оказалось на редкость звёздным. Филологи Лёня Юзефович, Толя Королёв, Нина Горланова, Вася Бубнов, Володя Винниченко учились на год старше меня. На моём курсе из филологов были Игорь Кондаков, Володя Пирожников, Инна Рогова. У нас были внутренние маленькие дружеские группировки, но мы существовали и как более крупная компания. Они — филологи, у них была своя компания, мы — в основном нефилологи: историки, физики, математики, экономисты... Мы были больше склонны к лицедейству, а они — к слову, они были поэты, писатели. Но пересечения были разнообразные, было множество совместных тусовок. Встречались мы, в частности, все в редакции многотиражной газеты «Пермский университет». Редактором был Игорь Ивакин, у него была странная такая комнатуха, похожая на выгородку в общежитии имени монаха Бертольда Шварца, там сидел Игорь, а Нина Горланова была у него замом. Там мы частенько собирались. Постепенно возникли другие пересечения, на филфаке сделали свой собственный театр — «Кактус», и часть артистов у нас были общие. Их главный актёр Юра Якименко играл и в наших спектаклях…
Как говорится, если учёба мешает увлечению, то надо игнорировать учёбу. Что я практически и делал. За многочисленные заслуги перед Отечеством — ну, то есть перед университетом (как-никак я успешно руководил университетской театральной самодеятельностью) — меня не выгоняли, и я даже умудрялся сдавать сессии, дотянул до конца и получил диплом об окончании физфака, хотя к этому времени уже твёрдо знал, что никаким физиком не буду. Помню свой разговор с Григорием Зиновьевичем на одном из зачётов. Он меня знал хорошо и как-то по-человечески мне симпатизировал. Он спрашивает: «Ну, честно скажи, будешь физиком?» — «Не-а». Он рукой махнул и зачёт мне поставил. Я не хитрил, не обманывал, не выдумывал ничего… Я понимал, что физиком не буду.
Когда мы все отучились, многие из нас после университета дружно попали в армию: военная кафедра, звание лейтенанта, долг… Мы знали заранее, что так будет, и спокойно к этому отнеслись. У всех по-разному служба сложилась. Я служил в Перми на Бахаревке, Толя Королёв оказался в Чебаркуле, Лёня Юзефович — аж в Бурятии, он там буддизмом увлёкся, а Юра Якименко вообще в Уссурийском крае. Нас всех, как я смею подозревать, активных ребят, старались разъединить. Но мы потом снова нашли друг друга!
Мы вернулись в Пермь и почувствовали как-то одновременно, что не удержимся здесь, не сможем состояться творчески. Знаете: «Птицы вместе стали собираться в тёплые краюшки!» На рубеже 1970—1980-х годов начался исход. У каждого из нас были собственные внутренние причины: у ребят-филологов не очень складывалось с литературными публикациями, кто-то просто не мог найти в Перми работу, не видел будущего, у меня закрыли подряд несколько театральных проектов… Мои университетские театры — первый, второй и третий — они были как студии МХАТ: один закрывался — я открывал новый. Я думаю, что где-то к концу 1970-х мы уже созрели, чтобы уехать.
В Перми в то время была какая-то мрачная ситуация, яма такая энергетическая. Мы большой группой снялись. Я, Валера Некрасов, Серёжа Скворцов поступили во ВГИК, у ребят, избравших литературную стезю, состоялись первые публикации в Москве… В течение двух лет разъехалась вся генерация. Остались единицы: Володя Винниченко с Татьяной Тихоновец, Нина Горланова, Володя Пирожников…
Но Пермь насовсем не отпускает. В те годы была энергия отталкивания, но с возрастом плохое забывается. Сохраняется в памяти лучшее: наши ночные прогулки, разговоры на кухнях, мы ещё и жили практически по соседству: я, Толя Королёв, Лёня Юзефович с Аней Бердичевской… Какие-то приятные вещи. Кроме того, изменилась ситуация! Мы уезжали от дурного советского начальства, от идиотов провинциальных, которые хуже, чем столичные. Это всё рассосалось. Произошла смена поколений, многие люди, которые нам были неприятны, просто поумирали…
Мы все как-то выплыли. Никто из нас в Москве не потерялся, мы оказались вполне конкурентоспособными. Мы состоялись профессионально, стали фигурами, обрели имена. На протяжении многих лет я приезжал в Пермь, чтобы зайти к родителям, увидеться с сестрой и с парой друзей. Но постепенно здесь стали возникать какие-то интересные начинания, интересные компании, действительно интересные предложения. С Павлом Печёнкиным я познакомился не в Перми: он подошёл ко мне в Амстердаме на фестивале… Так произошло моё возвращение в Пермь.
Закономерно, что мы отсюда свалили, и закономерно, что мы вернулись. Вернулись в другом, конечно, качестве. Как будет дальше — посмотрим. Но сейчас и Лёня Юзефович с удовольствием приезжает, и Толя Королёв был здесь совсем недавно. Я помогаю, чем могу, «Флаэртиане» и иногда снимаю здесь кино. Я считаю, что пермские фильмы не случайно оказались в моей фильмографии. Надеюсь, что ещё здесь что-то сделаю.
Ямбург или Кингисепп? Нужно менять название города? Опрос
В последнее время все чаще приходится слышать разговоры о том, надо ли возвращать нашему городу его историческое название – Ямбург? Дискуссии на различных мероприятиях, в соцсетях местных групп и прочих общественных местах периодически имеют место быть.
Эту тему обсуждают люди самого разного возраста и звания – ветераны, школьники, Почетные граждане, молодые специалисты...
«КИНГИСЕПП СЕГОДНЯ» в числе первых хочет спросить Ваше мнение по этому поводу.
«Кингисепп или Ямбург? Надо ли возвращать нашему городу имя, данное ему Петром Великим?».
Участвуйте в нашем опросе:
Приводим вашему вниманию историческую справку:
В 1384 году была построена великая крепость Ям. Строили лучшие мастера-каменщики и плотники того времени, умелые воеводы и посадники. Крепость была построена за 33 дня и стала мощнейшей крепостью всего Новгородского района, а может и всей Руси. Ям стала не только могучей крепостью, но и городом, который для Великого города имел огромное административное значение. Через крепость проходили дороги, которые на тот момент имели важные торговые отношения с Новгородом и с городами Прибалтики. В последствии город-крепость Ям стал называться городом Ямбургом. Произошло это в середине 1703 года по указу Петра I. С 1558 года шла Ливонская война. Для города Яма она стала роковой: Швеция завладела городом-крепостью. На протяжении многих десятилетий и даже столетий Российская держава пыталась вернуть себе Ям. В 1595 году ей это удалось, но в 1617 году снова возвращен Швеции, из-за вынужденного подписания со Швецией «Столбовского мирного договора». 18-й век. Молодой Петр I начал войну против Швеции. А в 1703 году армия генерал-майора Вердина осадили и взяли город. С тех пор город Ям и стал называться Ямбургом. Через некоторое время Петр I передал город во владение Александру Меншикову.
С правлением Екатерины II Ямбург было решение превратить в промышленный город. Тогда и началось его активное застроение. Стали строиться различные фабрики по обработке и выделке шелка, сукна, батиста и ситца. Решено было возвести Гостиный двор, в котором было около сорока магазинов и крытая галерея. А к 1782 году известным итальянским архитектором Антонио Реналди был возведен собор Святой Екатерины - главная достопримечательность того и нашего времени. Ренальди планировал построить в Ямбурге восьмиугольную площадь, но ее строительство окончилось только в 1836 году. В это время правил Николай I и большое количество построек правления Екатерины переделал. Под его руководством архитектор Тредленбург переделал Гостиный Двор в царские казармы и построил Манеж. Рядом с городом находится усадьба Романовка принадлежащая герою войны 1812 года К.И. Бистрому В начале двадцатого века город Ямбург вновь стал значащим оборонительным городом. Войска Юденича в 1919 году несколько раз наступали на Петроград и занимали город над Лугой. В феврале 1920 году СССР и Эстонией был подписан мирный договор, по которому Ямбург становился пограничным городом. Граница проходила между двумя деревнями Комаровка и Дубровка. И через два года (в 1922 г.) в честь эстонского коммуниста Ямбург был переименован в город Кингисепп.
КИНГИСЕПП-СЕГОДНЯ.РФ
Странствующие картины
Передвигаясь по главному хранилищу Пермской художественной галереи, как будто путешествуешь во времени. Странствие становится тем более удивительным, когда узнаёшь подробности биографии той или иной картины. Едва ли не каждое полотно хранит огромное количество тайн, часть которых до сих пор не раскрыта. Те же загадки, что разгаданы, поражают воображение.
Портрет «сидящей в кресле и сильно декольтированной женщины», имеющий на обороте надпись «24 1738», поступил в коллекцию Художественного музея в год его основания — в 1922-м (в Пермскую художественную галерею музей был переименован в 1936-м). О картине было известно лишь то, что в начале 1900-х годов она была приобретена Пермским научно-промышленным музеем на рынке. Местное предание гласило, что ранее она принадлежала Демидовым и была похищена из их фамильного собрания в Нижнем Тагиле.
Истинную художественную и историческую ценность этого произведения установил Алексей Савинов, заведующий отделом русского искусства Русского музея Ленинграда, эвакуированный в 1941 году вместе с наиболее ценными картинами в Молотов. Он заинтересовался стилем, близким к барокко, и временем написания портрета, к которому может быть отнесено лишь небольшое число живописных полотен в России. «Вопрос об имени его автора был решён с неожиданной лёгкостью: на фоне, правее плеча, имеется чёткая и без труда читаемая подпись «Francar F(ecit) 1738», — отметил Савинов в инвентарной карточке после обследования портрета.
Родившийся около 1710 года в Гамбурге и умерший от чахотки во время морского путешествия в 1743-м, последние шесть лет своей жизни Франкар провёл в Петербурге. Он сыскал славу как мастер в передаче женской красоты. Первое упоминание его имени в литературе было сделано в 1876 году во вступительной статье сенатора, председателя Русского исторического общества Александра Половцева к публикации переписки Екатерины II и Этьена Фальконе. Российская императрица привлекала французского скульптора и знатока искусства к поиску и покупкам шедевров для своей коллекции, которую она страстно собирала. По всей видимости, Франкар также интересовал её. Хранящийся в Пермской художественной галерее женский портрет признан эталонной работой немецкого мастера, с которой теперь сверяют другие произведения. Таких в России всего пять штук.
С увлечением её императорского величества неразрывно связана история ещё одного полотна из собрания галереи. В 1779 году Екатерина II приобрела полную коллекцию сэра Роберта Уолпола, первого премьер-министра правительства Англии. Однако в России она была разрознена, причём неоднократно. В 1940 году одна из 204 уолполовских картин — «Аполлон и Дафна» — из Эрмитажа, где она на тот момент находилась, была передана в Пермь и поставлена на учёт как работа французского художника Антуана Куапеля (1661—1722).
Ошибка в биографии полотна обнаружилась в 2013 году, когда по инициативе потомков лорда Уолпола в его дворце Хоутон-холл была организована выставка произведений из принадлежавшей ему коллекции. Сотрудники Эрмитажа, также приглашённого к участию в экспозиции, выяснили, что «Аполлон и Дафна» имеют к ней прямое отношение. Правильность их догадки была подтверждена инвентарными номерами, написанными на оборотной стороне пермской картины. А каталог, составленный в своё время сыном британского премьер-министра Горацием Уолполом, указал имя автора и дал точное описание интерьера дворца, где она экспонировалась. Сомнений не осталось: «Аполлон и Дафна» принадлежат кисти итальянского мастера Джузеппе Бартоломео Кьяри (1654—1727) и украшали родовое гнездо Уолпола.
Реконструируя историю жизни картины, искусствоведы также выяснили, что она относилась к серии из четырёх работ Кьяри. На двух из них был изображён религиозный сюжет: «Купание Вирсавии» и «Нагорная проповедь Христа», на двух других — «Метаморфозы» Овидия («Аполлон и Дафна» и «Вакх и Ариадна»). Но и это ещё не всё. Благодаря исключительной тщательности, с которой Гораций Уолпол составил каталог отцовского собрания, стало известно, что аналогичную серию картин Кьяри написал по заказу кардинала Фабрицио Спада. Другие «Аполлон и Дафна» теперь выставлены в галерее Спада и имеют более целомудренный вид. На «пермской» версии картины девушка изображена обнажённой, на «кардинальской» — одета в платье.
Серия картин Кьяри, купленная российской императрицей у наследников Уолпола, в XIX веке была разделена на две части и экспонировалась в разных залах Эрмитажа. В 1911 году полотна на библейскую тематику были отправлены в Крым для декорирования новой царской резиденции Ливадийского дворца. Две оставшиеся картины сначала были перенесены в Екатерининский дворец в Царское Село, затем попали в музейный фонд, в 1933 году вернулись в Эрмитаж, а в 1940-м тоже были разделены и переданы в разные музеи.
В 1947 году пермячка Вера Бажанова продала галерее две картины Валентина Серова «Конный двор. Домотканово» и «Пейзаж». Тогда то и пролился свет на историю их бытования с момента создания в 1904 году до середины XX века.
Обе эти работы, а также рисунок «Новобранец» были написаны художником в усадьбе Домотканово и приобретены его ученицей Лидией Николаевной Ильиной. Барышня приходилась родственницей Строгановым, потом она вышла замуж за Ивана Григорьевича Каменского, пермского промышленника из бывших крепостных крестьян.
В 1904 году «Лунная ночь» (так изначально называлась картина, известная сейчас как «Пейзаж» — ред.) экспонировалась на второй выставке русских художников в Санкт-Петербурге. «Уголок провинциального города, видный сверху. На первом плане деревья, на втором плане справа каменный двухэтажный дом, на третьем — освещённая луной белокаменная церковь», — так она была описана в каталоге.
После этого работы были перевезены в дом Каменских в Суксуне, который, по описанию очевидцев, имел богатое убранство: в нём была большая библиотека, оружейная комната, картины русских и зарубежных мастеров.
В апреле 1918 года большевики национализировали всё имущество семьи и в октябре решили вывезти их вещи из Суксуна, поскольку к этим местам подходили войска адмирала Александра Колчака. Перед вывозом они произвели опись, которая хранится в Красноуфимском архиве, однако картин Валентина Серова, а также Николая Рериха и Михаила Нестерова в ней не значилось.
«Видимо, после прихода большевиков к власти Каменские раздали наиболее ценные вещи родственникам, — полагает хранитель коллекции живописи и скульптуры Пермской художественной галереи Татьяна Суворова. — Таким образом могли попасть картины Серова к Анне Михайловне Бажановой, которая была двоюродной сестрой Ивана Григорьевича, а от неё уже к её дочери Вере Михайловне Бажановой».
О дальнейшей судьбе имущества Каменских сложено много легенд. Согласно одной из них по распоряжению большевиков всё отобранное повезли в Кунгур, но не довезли. Следы обоза потерялись где-то у станции Усть-Кишерть. На этом направлении вела наступление на Кунгур 2-я Чехословацкая дивизия армии Колчака. Чехи и могли захватить обоз с картинами. В таком случае картины нужно искать в Чехии или Словакии, говорит Суворова. Но, по её словам, возможен и другой вариант. В 1918 году чехи могли отправить обоз в Красноуфимск. Тогда картины могут находиться в Иркутске. По другой версии, упакованные вещи Каменских были сложены в здании волостного управления, которое было взорвано. Это самый драматичный сценарий.
Разграбили большевики и дом Ивана Каменского на ул. Екатерининской, 212 в Перми, заранее прогнав оттуда его самого вместе с женой. После непродолжительного пребывания в притоне он попал в психиатрическую лечебницу, где и умер 14 марта 1919 года. Похоронен Каменский был в своей родовой усыпальнице в церкви иконы Казанской Божией Матери (ныне — на ул. Плеханова, 39/5), вскоре после того ликвидированной. Два майоликовых панно на внешних стенах, по легенде исполненных по эскизам Рериха, творчеством которого Каменский увлёкся в начале XX века, были скрыты от людских глаз. Одно — повреждено, другое — частично замазано, частично загорожено сараями. В 1967 году здание вообще хотели снести, и сохранилось оно самым чудесным образом. Советские власти прислушались к голосу разума двух журналистов «Молодой гвардии» — Леонида Юзефовича и Анатолия Королёва, призвавших в своей статье «Ты и Рерих» спасти церковь. В 2000-х годах она была восстановлена, в том числе миру были явлены панно.
Нестеровское «Распятие», бывшее частью внутреннего убранства храма, в 1920 году было передано в Пермский научно-промышленный музей, а в 1922-м — в Художественный музей.
Тогда же поступили два портрета Владимира Боровиковского. На одном из них изображена пожилая дама в белом платке с малиновой накидкой на плечах, на другом — молодой человек в тёмно-зелёном военном мундире с эполетами, сидящий за столом и обращённый к зрителю левым боком. Вероятнее всего, художнику позировали представители старинного армянского рода Абамелек-Лазаревых, которые впоследствии и подарили эти работы музею.
История этого рода в России началась в первой половине XVIII века, когда купец Лазарь Назарович Лазарян вместе со своей семьёй переехал сюда из Персии. Его сын Иван (Ованес) Лазаревич Лазарев купил имение барона Строганова с Чёрмозским заводом, а позднее у баронессы Строгановой — Хохловский завод с соляными промыслами и село Полазненское. Обширную горнопромышленную вотчину в 1801 году унаследовал брат — Еким Лазаревич, а затем его сыновья Иван и Христофор. Накануне ликвидации крепостного права пермское имение оказалось в единоличном владении Христофора Екимовича, а в 1873 году перешло к его дочери Елизавете, бывшей замужем за князем Семёном Давидовичем Абамелик, которому из-за пресечения мужской линии Лазаревых царь дал право именоваться Абамелек-Лазаревым. Последним владельцем этого состояния был князь Семён Семёнович Абамелек-Лазарев, видный учёный-востоковед, умерший в 1916 году.
В 1918-м имение было национализировано, и часть имущества передана в музей. В результате в 1929 году в галерею поступили две работы Семёна Давыдовича Абамелек-Лазарева: изображения маслом на холсте Стефана Великопермского и митрополита Алексея, датированные 1865-м и 1870 годом соответственно. Обе картины находятся в отличном состоянии благодаря проведённым восстановительным работам.
Длительное время в итальянском зале галереи экспонировалось отреставрированное полотно «Поклонение волхвов» из ликвидированной Чёрмозской церкви. Неизвестный автор, предположительно, в XVII веке изобразил мужчину и женщину в красной одежде с ребёнком на коленях, сидящих около руин. Перед младенцем стоят трое коленопреклонённых мужчин, один из которых — старец — подносит младенцу Христу дары. Справа, позади этой группы, изображены ещё пять человек, из них трое чернокожих около коня и верблюдов. Посередине, у верхнего края картины, — сияние и херувимы. На оборотной стороне этого холста отчётливо видна надпись: «Отъ действительныхъ статскихъ советниковъ камергеровъ и кавалеровъ Ивана и Христофора Лазаревых принесена сiя картина в дар Чермозской во имя Рождества Богородицы церкви июня 10го 1849 г.».
Второе полотно, украшавшее когда-то церковь в их вотчине, представляет собой копию работы Корреджо «Обручение Христа и святой Екатерины». На нём содержится такая отметка: «№65 — С.В Пожертвована отъ действительного статского советника камергера и кавалера Христофора Екимовича Лазарева Чермоскому храму 1 майя 1848 года».
Эта работа и ещё порядка 20, вывезенных из Чёрмоза, нуждаются в изучении и реставрации. «Среди них могут быть настоящие шедевры», — считает Татьяна Суворова. Под «дублировочным холстом», наклеенным на оборотную сторону итальянских картин, предположительно, в XIX веке, могут находиться авторские подписи, добавляет реставратор живописи Константин Суслов.
Татьяна Суворова закончила географический факультет ПГУ. В 2003 году устроилась лаборантом в отдел учёта и хранения Пермской художественной галереи. В 2010 году приняла на ответственное хранение коллекцию скульптуры (светской), а в 2012 -м - коллекцию живописи. В главном хранении находятся 3 616 картин и этюдов в технике масляной, темперной и акриловой живописи, выполненные на холсте, дереве, оргалите, фанере, картоне, металле. В экспозиции галереи размещаются 168 — 170 экспонатов. На выставках в 2016 году побывало 205 произведений (в галерее и за её пределами).
В Костроме планируется строительство нового храма
Новый храм-часовню планируется возвести на территории Лазаревского кладбища. В настоящее время его проект активно обсуждается властями города с его жителями. Так, накануне, в думе по этому вопросу прошла встреча с почётными костромичами, — сообщает пресс-служба гордумы.
Идею строительства храма-часовни и его проект предложили представители Епархии. Новый храм в районе площади Конституции будет посвящён памяти воинов, павших в горячих точках, и детей-блокадников.
Почётные граждане, принявшие участие в обсуждении проекта, полностью одобрили сам проект и место его реализации.
На строительство храма и благоустройство прилегающей территории потребуется, согласно расчетам, семь миллионов триста тысяч рублей. Собирать эти деньги будет попечительский совет.
Поединок со Сфинксом
Год назад в Перми, в ресторане «Партизан», прошла первая интеллектуальная игра нового формата — «Интеллектуальная кухня». Для её раскрутки автор — директор «Центра развития одарённости» Павел Шевченко — собрал за игральными столами журналистов и пиарщиков, дабы они попробовали новую «Кухню» «на вкус» и поделились впечатлениями. Игра вышла эмоциональной, «Новый компаньон» занял второе место из 14 и подробно описал событие на своих страницах...
Прошёл год. За это время проект окреп и доказал свою востребованность и жизнеспособность. Каждую неделю в «Партизане» собирается до 30 азартных команд интеллектуалов, кипят страсти в социальных сетях. Особенность «Интеллектуальной кухни» в том, что это единственный действующий формат столь популярных в наши дни «барных викторин», который был разработан и внедрён в Перми и успешно распространился в другие города России. Думается, её потенциала хватит ещё надолго!
Это ещё раз доказала игра для прессы, прошедшая 29 октября нынешнего года в честь первой годовщины существования проекта. За игральными столами собрались и матёрые ветераны, и новички, впервые пробующие свои силы. Восемь команд распределились почти фифти-фифти: пять опытных и три начинающих.
Среди первых были и победители прошлогодней игры — команда «Эрудированное состояние», где собралась пресс-служба Пермского театра оперы и балета; и сияющая седыми головами аксакалов команда «Радио Maximum Forever», в которой к постоянно играющим ветеранам радио Maximum Максиму Кунину и Дмитрию Колесникову присоединились легендарный меломан и эрудит Борис Бейлин и представитель пресс-службы Пермского краеведческого музея Ксения Плешакова; и «Деловой интерес», группирующийся вокруг одноимённой газеты и возглавляемый журналистом «Эха Перми» Анастасией Петровой и игроком «Своей игры» Фатимой Злобиной; и победитель последней «Интеллектуальной кухни» — команда «Вспомнить всё», где за прессу выступали три представителя телекомпании «Рифей», пресс-секретарь Фонда обязательного медицинского страхования Ирина Климова и оператор телекомпании VETTA Андрей Соловьёв. Наконец, была команда «Плюс один» — сборная «Рифея», «Авторадио» и «Нового компаньона» с сочувствующими.
Что касается впервые играющих команд, то их спектр был широким и представительным. Впервые выступили студенты журфака ПГНИУ в команде с остроумным названием «Форрест Трамп». Департамент информационной политики компании «ОДК — Пермские моторы» пришёл в полном составе во главе с руководителем Светланой Бушуевой и назвался «Нечто иное». Наконец, в количестве аж 10 игроков пришла команда пресс-службы краевой администрации во главе с пресс-секретарём губернатора Максима Решетникова Дарьей Левченко и председателем Пермского отделения Союза журналистов Игорем Лобановым. Они назвали свою команду «Колбаса» и, действительно, славно поколбасились.
Каверзные вопросы были сгруппированы по темам, среди которых были «Газеты», «Журналы», «Телевидение» и «Радио». С последней и началась игра, ибо тему выбирала команда «Радио Maximum Forever». Им повезло: среди вопросов был один, посвящённый их радиостанции. Но были и иные темы — так, команда «Пермских моторов» предсказуемо выбрала тему «Летим!» и легко взяла все пять вопросов, после чего начала пояснять ведущему — самому Павлу Шевченко, — что на картинке к вопросу была изображена не та модификация вертолёта Ми-10, о которой шла речь в вопросе.
Игроки определяли фильмы, к которым написал музыку Нино Рота; страну, в которой существует медаль «За адвагу»; роман Леонида Юзефовича, получивший премию «Большая книга»; имя самого влиятельного вымышленного ковбоя в мире и многое другое. Одним из самых интересных и трудных — но решаемых! — вопросов был признан вопрос из категории «Загадки»: «Чьё имя в переводе с древнегреческого означает «Душительница»?». Правильный ответ — Сфинкс.
В результате напряжённой борьбы и кипения страстей на первое место вышла команда «Плюс один». Можно, конечно, списать этот успех на то, что команда играет в «Интеллектуальную кухню» постоянно, но мы-то знаем, что во всём «виноваты» два представителя «Нового компаньона»! А может, помог талисман — тыква с нарисованной мордочкой, принесённая игроками в честь Хеллоуина?
Второе место заняла команда ветеранов радио Maximum, на третьем — ещё один постоянный участник «Интеллектуальной кухни» — «Вспомнить всё». Лучшими из новичков стали пиарщики «Пермских моторов», занявшие пятое место и обогнавшие опытных соперников из «Делового интереса».
Однако главной победой надо признать, наверное, то, что новички после игры дружно пишут в социальных сетях: «Теперь мы будем играть постоянно» и клянутся пересмотреть все фильмы Феллини, а Дарья Левченко призналась, что это был один из лучших вечеров, проведённых ею в Перми.
В Костроме работает «горячая линия» по вопросам обслуживания в общественном транспорте
Третий день в Костроме работает «горячая линия» по вопросам обслуживания в общественном транспорте. Власти города планируют бороться с нарушениями со стороны водителей и кондукторов по отношению к пассажирам, в особенности – льготных категорий, и просят их обращаться по номеру 499-399 с девяти утра до четырёх часов дня, — докладывает пресс-служба гордумы.
Звонки на «горячую линию» уже поступают, горожане жалуются в основном на поведение кондукторов. Вместе с жалобами на обслуживающий персонал в общественном транспорте поступают жалобы и на сбои в движении на мосту через Волгу. Этот вопрос по-прежнему остаётся одним из самых острых в общественной жизни нашего города, жители Заволжья и горожане, вынужденные регулярно пользоваться мостом, устали от пробок и неопределённости, ведь ответа на вопрос когда же мост будет полностью открыт для движения, пока нет.
«Жизнь переполнена иронией»
Современная жизнь в крайней степени непредсказуема. Спрогнозировать, что произойдёт завтра, послезавтра, а уж тем более в длительной перспективе, невозможно. В условиях, когда действительность постоянно меняется и одновременно существует не одна, а несколько реальностей, человек часто оказывается в пространствах, где не действуют привычные эмоциональные нормы и правила поведения. О том, где выход из таких ситуаций, кто и как воспитывает чувства детей и молодёжи, что станет с искусством, и о многом другом мы поговорили со специалистом по культурной истории эмоций, профессором Оксфордского университета Андреем Зориным.
— Андрей Леонидович, в 2016 году в издательстве «Новое литературное обозрение» вышла ваша книга «Появление героя». Она посвящена индивидуальным эмоциям молодого человека, умершего 200 лет назад. Эмоции и чувства нынешней молодёжи вы тоже изучаете, они сильно изменились за два века?
— Я историк эмоций, и мне проще говорить о том, что чувствовали образованные люди начала XIX века, нежели о том, что чувствуют образованные люди начала XXI века. Могу лишь сказать: сейчас я вижу и чувствую, что происходит очень сильный антропологический разлом. Базовые сценарии эмоциональной жизни изменились. Последние 200—250 лет центром воспроизводства и создания эмоциональных матриц было искусство. До него эту роль играла религия, ещё ранее — мифология. Теперь главным источником эмоциональных моделей являются социальные сети, средства массовой информации.
Кардинальным образом изменились практики внимания, типы реакций. Когда человек приходит в кинотеатр, он проводит там минимум 15 минут. Это время точно есть у автора фильма, чтобы заинтересовать его. Человеку, сидящему перед экраном телевизора, до появления пультов дистанционного управления требовалось две—три минуты для того, чтобы переключить канал, если текущая картинка ему не нравилась. А когда ты хочешь завладеть вниманием человека, который сидит перед компьютером, то должен сделать это буквально за секунды, с помощью одного кадра.
Изменились и практики обучения. То поколение, к которому принадлежу я, в молодости научили, как правильно любить, ненавидеть, бояться, и с этими представлениями о чувствах мы с небольшими оговорками следуем всю жизнь. Сейчас человек находится в стадии непрерывного обучения. Впервые за историю России (на Западе это произошло чуть раньше) возрастной параметр становится более значимым, чем гендерный и социальный. При этом, конечно, студенческая среда и среда рабочей молодёжи остаются совершенно разными мирами.
— То, о чём вы говорите, касается моделей восприятия действительности. Но ведь эмоции по своей сути остаются прежними: любовь, ненависть, страх… Или они тоже меняются?
— Прежними остаются только слова. Содержание эмоций теперь совсем иное, нежели раньше. Когда в XIX веке молодой человек говорил барышне: «Я вас люблю», эта фраза имела лишь одно значение — предложение руки и сердца. Теперь это значение утрачено. Соответственно, и само переживание, которое называется словом «любовь», устроено совершенно по-другому. В былые времена человек узнавал, как переживать это чувство, благодаря романам или кинофильмам, жанрам, где значимую роль играет сюжет. Теперь он обучается этому переживанию при помощи инстаграма, посредством размещённой в этом канале картинки. Реклама учит нас тому, что значит получать удовольствие и радость, что вызывает эти эмоции, как должно на это реагировать и т. д. Понимаете, нельзя оторвать способы выражения от эмоций и переживаний, которые человек выражает.
— Чем культурная история эмоций отличается от психологии?
— Это смежные дисциплины, есть междисциплинарные исследования, однако между ними существуют принципиальные различия. Психологи до последнего времени исходили из наличия феномена человеческой природы и из того, что правила, применяемые к одному человеку, допустимы и для другого. Задача культурного историка чувств — изучать изменяющиеся грамматики, коды, культурное поведение, модели, из которых люди черпают эмоции.
Расскажу классическую историю о дискуссии между Фрейдом и Адлером по поводу соотношения инстинкта власти и полового инстинкта. Фрейд считал, что самым сильным является половой инстинкт, а власть нужна человеку для того, чтобы иметь возможность выбирать тех партнёров, которые ему больше нравятся. То есть стремление к власти подчинено половому инстинкту. Адлер считал, что человеку желание иметь образцового партнёра нужно для реализации стремления к превосходству и статуса. 30 лет назад Элленсбергер решил разобраться в этом споре и обнаружил, что Фрейд, чьи консультации стоили очень дорого, работал с клиентами, а чаще всего с клиентками из венского высшего и среднего класса, у которых статусные проблемы были решены, зато имелась масса неврозов сексуального и эротического характера. Адлер был социал-демократом и часто работал бесплатно, и в любом случае его помощь стоила много дешевле. В его клиентуре преобладал контингент, озабоченный статусными проблемами. Получается, что великие психоаналитики в одно и то же время видели абсолютно разные картины действительности и на основании них выстраивали свои представления о человеческой природе. И это довольно распространённое явление, когда практикующие психологи не видят культурных различий и не уделяют им внимания, потому что работают с людьми одной культурной зоны и области. Гигантское количество книг по психологии написано американскими специалистами, исходящими из представления, что человек вообще похож на представителя американского среднего класса. Но в реальности это не так.
В моей книге «Появление героя» есть немного психологии, но в основном я работал с чувствами, переживаниями в рамках культурной истории.
— Получается, что для исследования эмоций необходимо использовать другие методы. Если раньше основным источником информации об эмоциях являлись тексты, то теперь это визуальный ряд.
— Вы совершенно правы. Для изучения эмоционального мира современного человека необходимо прежде всего изучать изображения. Это требует владения особыми техниками, которыми я, например, не владею. Такие эмоциональные структуры менее устойчивы, они более дробные. Американский социолог Дэвид Риcмен ещё в 1950 году, когда не был изобретён компьютер, не говоря уже об интернете и социальных сетях, в своей знаменитой книге «Одинокая толпа» (The Lonely Crowd) написал, что в США происходит монументальный антропологический сдвиг, который в ближайшее время распространится на весь мир. Этот процесс он сравнивал с переменами, произошедшими в эпоху раннего Нового времени, когда традиционные модели человеческой самоорганизации заместились модерными.
— Как сейчас обучать эмоциям и чувствам детей?
— Это ужасно интересный вопрос, имеющий не только научное, но и практическое значение (у меня самого четверо внуков), но дать на него ответ я не могу. В традиционном обществе такого вопроса не стояло вообще, мир был устроен таким образом, что жизнь человека детерминировалась обстоятельствами его рождения: появился на свет в избе, в ней проживёшь всю жизнь, в ней же и умрёшь — ничего не менялось. Соответственно, человек учился нормам чувств по повседневной практике. В раннее Новое время возникла идея, что судьба и образ жизни детей могут быть отличны от родительских. Тогда возникло представление, что нужно создавать правила, которым люди могут обучиться в детстве и юности и следовать всю жизнь. Я совсем не знаю, как объяснить детям, как им придётся радоваться, любить, бояться. И даже не знаю, надо ли вообще это делать. Очевидно, что обучаться чувствам надо будет всю жизнь и при этом постоянно переучиваться. Особенно если средняя продолжительность жизни увеличится до 120—150 лет, как обещают учёные.
Сочетание увеличения скорости изменений с удлинением продолжительности жизни меняет наши представления о ней. Уходит, в частности, концепция «работы по специальности». Сколько специальностей человек сменит более чем за век, сколько профессий за период одной человеческой жизни уйдёт с рынка труда и сколько появится новых, можно только догадываться. Скорее всего, идея, что всю жизнь у человека должна быть одна семья, которая уже сильно расшатана практикой, исчезнет и как нормативный образец. А почему, собственно, одна?
В условиях, когда среда бесконечно меняется, меняется и внутреннее устройство человека.
— Зачем писать образцы и учебники по воспитанию чувств, если всё постоянно меняется?
— В образцах и учебниках смысл есть. У каждого человека существует референтная группа, которая предлагает ему определённый набор эмоциональных моделей. Для того чтобы жить внутри конкретного эмоционального сообщества, он должен знать его правила. Проблема в том, что каждый человек одновременно входит в несколько разных групп, которые предлагают ему разные образцы поведения, и ему постоянно приходится заниматься навигацией и увязыванием одной модели с другой. И хорошо, если они просто не совпадают, а могут ведь быть взаимоисключающими. В одной референтной группе от тебя требуют быть Дон Жуаном, в другой — примерным семьянином, как это совместить? Эмоциональный мир современного молодого человека устроен более сложным образом, чем 200 лет назад. Когда пожилые люди хотят побрюзжать по поводу того, что молодёжь поверхностна, они должны представить, смогли бы они сами, условно говоря, 12 раз за неделю обучиться чему-то новому.
— Вы сказали, что искусство перестало играть главную роль в процессе воспроизводства и создания образцов эмоций. Зачем тогда оно нужно и сохранится ли?
— Когда восточным мудрецам задавали такого типа вопросы, они отвечали: «Я бы хотел это знать». Я отвечу так: думаю, что искусство сохранится, но сильно изменится. Оно уже меняется. Появляются совершенно новые форматы. Самым популярным жанром последнего десятилетия являются видеоклипы. Ничего подобного раньше не было. Задача исполнителя — за семь минут максимум спеть, показать, рассказать историю. Фантастическая популярность этого формата свидетельствует о том, что он удовлетворяет какие-то важные потребности новой эпохи. Литература, музыка тоже меняются. Мне бы хотелось думать, что самые значимые художественные ценности прошлых лет сохранятся, было бы жалко с ними расставаться, и это была бы колоссальная потеря, но воспринимать их мы всё равно будем по-другому.
У меня есть молодой друг, известный клавесинист, которого я однажды спросил, насколько соответствует его исполнение тому, что было в давние времена. Он ответил: «Меня это мало волнует, даже если я добьюсь такого же звучания, я не привешу слушателям тех ушей». Главное для него — чтобы музыка звучала красиво и выразительно, а не имела сходство с давешней.
— Позволю себе вопрос из разряда «Что первично — курица или яйцо?». Как вы считаете, эмоции побуждают людей совершать те или иные действия, влекущие за собой события, или события порождают определённые эмоции?
— Вы абсолютно точно обозначили характер вопроса, поэтому на него нет ответа. Мы не можем воспринимать события, если у нас нет ожиданий, но, с другой стороны, события меняют наши ожидания, перестраивают наши эмоции. И отделить один элемент от другого невозможно.
— Какие книги и фильмы повлияли на формирование вашей эмоциональной матрицы?
— Об эмоциональных матрицах можно судить только снаружи. Человек сам про себя ничего не знает. Но поскольку мы все как все, то я, как и другие представители моего поколения, воспитан на русской классической литературе. Специфика моего развития состояла в том, что я начал читать очень рано: в два с половиной года легко складывал буквы, в четыре — бегло читал книжки. Всех своих родственников непрерывно шокировал тем, что вслух читал надписи на заборе.
— Любимые писатели у вас есть?
— Всю жизнь читаю, перечитываю Льва Толстого и думаю, когда наступит тот момент, что ничего нового в его книгах я для себя больше не открою. Пока этого не случилось. Очень сильно повлияла на меня «Война и мир». На седьмом десятке лет я дозрел до того, чтобы написать о Льве Толстом.
— А как на вас повлияла среда, в которой вы воспитывались? Насколько я знаю, ваш отец — известный советский сценарист Леонид Зорин, автор сценария выдающегося фильма «Покровские ворота».
— Да, это так. Свои детство и отрочество я прожил за кулисами театра. Искренне считал, что поход к актёрам в гримёрную — это часть визита в театр и так делают все. Вероятно, в детстве театр оказал сильное воздействие на формирование моего эмоционального мира. Однако я так и не полюбил этот мир по-настоящему, не пристрастился к нему и не стал театральным человеком. Я помню знаменитых актёров, их сборища, которые часто проходили у нас дома. Но не могу сказать, что театральная среда меня сформировала, пожалуй, что нет. Как только я стал самостоятельным человеком, моя связь с театром прервалась. Сейчас я очень редко его посещаю.
— Какое образование вы получили?
— Я филолог, кандидат и доктор филологических наук. По первому образованию — англист. При поступлении в аспирантуру переквалифицировался на русиста, потому как был уверен, что мне никогда не придётся бывать в Англии. Это же было глубоко советское время. Самое интересное, что именно благодаря сделанному тогда выбору я в итоге и оказался в Англии. Мои шансы получить место в Оксфордском университете в качестве англиста находились в отрицательной зоне. А так в 2004 году выиграл конкурс на должность профессора русской литературы (Chair of Russian) и с тех пор работаю там.
Меня не покидает чувство, что жизнь полна иронии и ты никогда не знаешь, к чему приведут твои действия и решения. Ещё классик сказал: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся».
— В последние годы мы в России живём в ощущении программируемого, очень негативного отношения к либералам. «Либерастнутый», «либерастический» — самые мягкие высказывания, которые звучат в том числе в Госсовете, в Госдуме, их можно встретить в «Российской газете» и т. д. Как вы считаете, какую роль использование таких эмоционально насыщенных слов играет в формировании эмоциональных режимов, есть ли политизация эмоционального восприятия?
— Когда мы говорим о производстве эмоциональных режимов, политическая власть является важнейшим актором этого процесса. Власть как умеет предписывает нам испытывать определённые чувства, следит за соблюдением эмоционального режима, за его нарушение полагаются санкции. В советское время всем людям полагалось иметь шестое чувство, чувство глубокого удовлетворения, а ещё была законная гордость.
Вообще говоря, всякое эмоциональное сообщество обладает санкционным режимом за нарушение внутренних регламентов и за проявление неправильных чувств. Есть церковные ритуалы, есть государственные ритуалы, которые запрограммированы на поддержание определённого строя чувств. Моя мама рассказывала мне, что две её ближайшие подруги, которые, правда, потом это отрицали, назвали её нравственным уродом, поскольку она не плакала в день смерти Сталина. То есть внутри этого маленького эмоционального сообщества трёх институтских подруг она была подвергнута санкциям за неправильные чувства и неправильное проявление чувств.
Конечно, государство обладает самым мощным санкционным ресурсом. Конечно, человеку либеральных взглядов, каковым я являюсь, всё это неприятно, но ничего не поделаешь, если считаешь себя либералом и гордишься этим, придётся потерпеть. Свобода того стоит.
— На российском политическом небосклоне недавно взошла новая «звезда» Поклонская, которая борется с фильмом Алексея Учителя «Матильда». Как вы оцениваете её поведение: она искренне верит в то, что говорит, руководствуется чувствами или разумным расчётом? Фанатик или политик?
— Передо мной часто ставят вопрос таким образом: человек действительно так думает или ему так выгодно? Я всегда отвечаю одинаково: человек действительно так думает, потому что ему так выгодно. У меня нет никакого сомнения в её фанатизме. С другой стороны, пишут, что в качестве прокурора Крыма она осуществляла уголовное преследование сторонников отделения его от Украины. На тот период времени своей жизни она, вероятно, не являлась таким горячим русским патриотом. Обстоятельства определяли другую модель её чувств. Сейчас она нашла политическую нишу, в которой её сразу заметили, это очень удобно и здорово для неё. Пока есть социальный спрос на психические расстройства, его будут удовлетворять. Она и фанатик, и политик. Все эти спектакли лучше получаются, если ты их искренне и страстно играешь.
До конца этого года благоустройство «Берендеевки» планируется выполнить на 40%
В областном центре подводятся итоги 1-го этапа госпрограммы «Формирование современной городской среды», в рамках которой в текущем году в Костроме был благоустроен шестьдесят один двор и начаты работы в парке «Берендеевка», — докладывает пресс-служба горадминистрации.
Все работы строго контролируются общественной муниципальной комиссией и самими горожанами.
Госпрограмма «Формирование современной городской среды» рассчитана на несколько лет и её реализация будет продолжена в следующем году. Подрядчик с марта-2018 начнёт благоустраивать следующие по очереди дворовые территории и продолжит благоустройство общественных мест, в том числе «Берендеевки», где на сегодня выполнена четверть от запланированных работ: установлено оборудование детской площадки, подготовлено основание для скейт-парка и многофункциональной площадки. В ближайшие недели подрядчик планирует установить оборудование на многофункциональной площадке, уложить бетонное основание и установить оборудование скейт-парка. По окончании перечисленных работ, план по «Берендеевке» будет выполнен на сорок процентов.
Следующей весной в «Берендеевке» продожат обустраивать инженерно-коммунальную инфраструктуру: наружное освещение, общественные туалеты, детские, игровые, спортплощадки, аттракционы и водную сцену.
По окончании работ в «Берендеевке» начнётся обустройство парка в Заволжье», который занял второе место в рейтинге народного голосования. Затем формировать современную городскую среду начнут в Парке Победы, в сквере за филармонией, в Центральном парке и на набережной левого берега Волги.
Подрядные организации для выполнения запланированных работ в костромских дворах и на общественных территориях будут выбраны в марте и апреле будущего года соответственно.
Игорь Цветков взял на контроль вопрос внедрения в Пермском крае новой системы приёма вызовов скорой помощи
Жители посёлка Верхнечусовские городки Чусовского муниципального района обеспокоены закрытием в местном лечебном учреждении круглосуточного стационара на пять коек. Отметим, что это не противоречит законодательству. В соответствии с приказом министерства здравоохранения РФ от 27.02.2016 г. № 132н в населённых пунктах с численностью от 2 до 10 тыс. человек (в Верхнечусовских городках проживает 2тыс. 339 человек) амбулатория не предусматривает функционирования коек круглосуточного пребывания. Однако жители посёлка опасаются, что с закрытием ночного стационара оказание экстренной помощи с 24 часов до 8 утра станет проблемой из-за отдалённости посёлка от Чусового. Также местные жители опасаются, что в последствии поселковую больницу вообще закроют.
Заместитель министра здравоохранения Пермского края Константин Шипигузов пояснил, что вопрос о закрытии амбулатории не стоит.
«В Верхнегородковском подразделении ГБУЗ ПК «Чусовская районная больница» по-прежнему будут принимать пациентов в поликлинике, действует дневной стационар на 10 коек, в территории работают 6 ФАПов. Также проработан алгоритм взаимодействия кабинета неотложной помощи Верхнегородковского подразделения и бригады скорой медицинской помощи ГБУЗ ПК «Станция скорой медицинской помощи Чусового», — пояснил замминистра.
В свою очередь Игорь Цветков отметил, что вопрос о доступности и своевременности оказания медицинской помощи находится на контроле полномочного представителя президента РФ в ПФО Михаила Бабича. Поэтому в ноябре, в ходе запланированной поездки в Чусовской район, Игорь Цветков посетит Верхнечусовские городки, чтобы разобраться в ситуации.
Многодетная семья из Перми обратилась с просьбой о содействии в предоставлении жилья. В мае 2017 года после пожара родители и трое детей лишились 1-комнатной квартиры, в которой проживали согласно договору социального займа. От жилого помещения из муниципального маневренного фонда Перми семья отказалась, так как, со слов заявительницы, жилье было предложено далеко от места работы и учёбы.
Глава Перми Дмитрий Самойлов пояснил, что семья находится на патронате городской социальной службы. Ей были выплачены из городского бюджета 50 тыс. руб. Также многодетной семье в соответствии с законом № 871 — ПК «О бесплатном предоставлении земельных участков многодетным семьям» предоставлен в общую долевую собственность земельный участок площадью 15 соток во Фроловском сельском поселении Пермского района.
Дмитрий Самойлов подчеркнул, что на данный момент город занимается приобретением квартир для муниципального маневренного фонда, и семье уже предложен новый вариант, двухкомнатная квартира в Мотовилихинском районе Перми.
Еще одно обращение по теме здравоохранения поступило от сотрудника скорой медицинской помощи. Речь шла о целесообразности внедрения новой системы приёма вызовов скорой помощи по программе «ПроМед», в то время, как в Пермском крае все медицинские организации государственной системы здравоохранения уже работают в единой информационной системе на базе программного комплекса «АДИС».
Программный комплекс «АДИС» в Прикамье повсеместно начал внедряться с 2011 года. В 2016 году во все отдаленные территории края были проведены дорогостоящие оптико-волоконные сети, что позволяет «скорым» сегодня оперативно принять вызов пациента и своевременно прибыть на место для оказания помощи. Также заявитель подчеркнул, что ПК «АДИС», используемый на сегодняшний день в работе службы скорой медицинской помощи и службы медицины катастроф Пермского края, в течение многих лет успешно функционирует более чем в 300 городах России.
По мнению заявителя, замена одной уже работающей системы на новую ведёт к неэффективному использованию бюджетных средств. Также было высказано опасение, что система «ПроМед» полностью зависит от работы интернет-сетей, и любой сбой интернета может парализовать работу по вызову «скорых».
Главный федеральный инспектор пообещал лично изучить данный вопрос, с учётом опыта внедрения единой автоматической информационной системы в других регионах России, в частности, у наших соседей по Приволжскому федеральному округу.
По информации пресс-службы ГФИ по Пермскому краю
Со следующей недели изменится организация кругового движения на некоторых перекрестках Перми
На площади Карла Маркса, на перекрестке улиц Первомайская и Веденеева, а также на площади Восстания изменится организация кругового движения. На этих перекрестках движение будет организовано с приоритетом движущихся по кругу, по принципу «главного» кольца.
При этом на площади Гайдара, включающей перекресток улиц Ленина, Окулова, Локомотивная и Екатерининская, организация движения не изменится. В связи с этим на участке будут демонтированы дорожные знаки «Круговое движение», проезд перекрестка будет определяться знаками приоритета.
Источник — Пермская дирекция дорожного движения
