Пермские спектакли в Москве
В начале февраля 2018 года стартует фестиваль Национальной театральной премии «Золотая маска». На сайте премии goldenmask.ru появилось его расписание, билеты поступили в продажу.
В фестивале участвуют три пермских театра: в конкурсе — Пермский театр оперы и балета и Театр-Театр, вне конкурса — Театр кукол.
Балет Прокофьева «Золушка» в постановке Алексея Мирошниченко можно увидеть 6 февраля в Московском музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, начало в 19.00.
Опера Алексея Сюмака Cantos будет показана дважды: 10 и 11 февраля во Дворце на Яузе, начало в 20.00.
«Месяц в деревне» Тургенева в постановке Бориса Мильграма будет представлен тоже дважды — 14 и 15 марта на Новой сцене театра им. Вахтангова, начало в 19.00.
17 марта в 11.00 и в 14.00 в филиале театра им. Пушкина будет показан спектакль Пермского театра кукол «Меня зовут Лёк» (режиссёр Александр Янушкевич), вошедший в лонг-лист премии.
Имена лауреатов «Золотой маски» будут названы 15 апреля.
Нефтяники «ЛУКОЙЛ-ПЕРМЬ» добыли более 15 млн тонн нефти в 2017 году
29 декабря «ЛУКОЙЛ-ПЕРМЬ» преодолело планку добычи нефти в 15 млн тонн. Всего по итогам уходящего года предприятие должно добыть 15,4 млн тонн нефти, 1,9 млрд кубических метров газа и выполнить более 315 тыс. метров проходки по бурению скважин. В казну Пермского края «ЛУКОЙЛ-ПЕРМЬ» заплатит более 11 млрд руб.
Кроме прочего, предприятие расширяет географию присутствия. В 2017 году было открыто два месторождения в Октябрьском районе: Орловское и Шуруборское, а также по результатам аукционов получено четыре лицензии на геологическое изучение, разведку и добычу углеводородного сырья на Быковском участке (Удмуртская Республика), Саварском, Уинском и Шистеровском участках (Пермский край).
«Сегодня коллектив «ЛУКОЙЛ-ПЕРМЬ» — это 4,5 тыс. работников. Очень важная цифра, которая подчеркивает девиз нашей Компании «Всегда в движении»: у нас 40% работников — молодые люди до 35 лет, это почти 1,8 тыс. человек. И мы с молодежью активно работаем: в 2017 году общество в свои ряды приняло 70 лучших выпускников», — отметил, подводя итоги года, представитель Президента ПАО «ЛУКОЙЛ» в Пермском крае, генеральный директор ООО «ЛУКОЙЛ-ПЕРМЬ» Олег Третьяков.
По традиции досрочное выполнение плана нефтяники отметили зажжением новогодних огней на ёлке у центрального аппарата управления «ЛУКОЙЛ-ПЕРМЬ».
По сообщению пресс-службы «ЛУКОЙЛ-ПЕРМЬ»
Конкурс на строительство перрона для нового аэровокзала признали несостоявшимся
Федеральное госпредприятие «Администрация гражданских аэропортов (аэродромов)» объявило конкурс на реконструкцию инженерных сооружений аэропорта «Большое Савино» в начале декабря. Максимальная цена контракта составляла 506,5 млн руб. Средства выделялись из федерального бюджета.
Согласно конкурсной документации, работы должны были начаться с 1 марта 2018 года и закончиться до 1 декабря 2019 года. Победителю конкурса нужно было реконструировать перрон аэровокзального комплекса и лётное поле. Также по контракту, подрядчик должен был установить освещение.
Напомним, пока новый трёхэтажный аэровокзальный комплекс обслуживают автобусы. Появление телетрапов ожидается после завершения реконструкции перрона и строительства рулёжных дорожек.
В Перми полицейские изъяли 115 новогодних елей
Участковые пресекли в Орджоникидзевском районе несанкционированную торговлю хвойными деревьями.
Как сообщает пресс-служба краевого ГУ МВД, житель Большесосновского района продавал ели в неустановленном месте и без регистрации в качестве индивидуального предпринимателя или юридического лица. В результате полицейские изъяли 115 деревьев и составили в отношении него протокол об административном правонарушении. Теперь продавцу новогодних елей грозит денежный штраф.
Безмолвная красота
Крайний Север, искусство и верования его коренных народов, минималистская красота его пейзажей — тема очень модная в последнее время. Ну и мы от моды не отстаём. Мы часто задумываемся: что заставляло наших предков всё время идти к верхушке глобуса, всё дальше и дальше, в пространства, в которых едва ли возможно выжить, хоть как-то существовать? Зачем они туда шли? Чтобы вылить из кружки кипяток и любоваться спецэффектом? Шли за «пушистым золотом», в поисках новых морских путей, шли по закону природы, в котором даже самое бесприютное пространство не любит пустоты? А сегодня Север уже наш, родной, и забыть о нём, о его страшноватой красоте никак нельзя.
На выставке «Русское Заполярье. Философия географии» о маршрутах русских первопроходцев стараются рассказать подробно, на стенах вывешены пространные тексты. Кто-то, наверное, мужественно их дочитывает. Но гораздо лучше о философии Севера говорят работы художников. Дизайн сегодня одержим темой «Земные пейзажи как инопланетные», и как вы думаете, что это за пейзажи? Ну конечно, Чукотка с Якутией! Наши художники знали это всегда, задолго до мировой моды. Космический дух Севера — это и есть его философия.
О ней на выставке рассказывают не только работы художников из Тюмени, Нижневартовска, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов, но и картины московских и пермских художников. Есть работы Равиля Исмагилова и молодого пермского художника Дмитрия Пермякова, которому повезло рисовать Север в долгий полярный день: никаких вам закатов и рассветов.
«Источник вдохновения — понимание того, насколько хрупка жизнь среди суровой природы, бескрайних лесов и короткого светового дня и какая мощная сила духа эту жизнь поддерживает, — объясняют организаторы выставки. — Северный край видится художникам как бесконечные, сливающиеся с небом, одухотворённые пространства, где едва заметные цветовые нюансы белых ночей оттеняют суровые реалии жизни… Ощущение задумчивости и покоя, безмолвная простота, честность и искренность, обнажённая чистота, то есть неспособность скрыть истину».
В двух залах ЦВЗ выставлены картины и графические работы, реконструкции народного костюма и просто дизайнерские коллекции «по этническим мотивам». Костюмы украшены сложной вышивкой, народным орнаментом и очень богатым бисерным плетением.
Есть отличная керамика. Отменно хороши резные статуэтки из кости — моржовой, лосиной — и даже из бивня мамонта. В них воплощены сюжеты северных легенд о сотворении и спасении мира. Порой мы относимся к народам Крайнего Севера как к собственным индейцам: эти люди сохранили во всей первозданности древние верования и образ жизни раннего, почти доисторического человека. И человек современный, потерявшийся, одержимый желанием вернуть и узнать самого себя, так любит эти сказки и легенды!
Пойди туда — знаю куда
Презентация путеводителя «Пермский край», вышедшего в издательстве «Репейник» (Екатеринбург), прошла в Галерее туфельки вечером 12 декабря. Одновременно в Перми происходило множество событий: торжественно открывалась мультимедийная выставка «Россия — моя история», в «Триумфе» пел грузинский хор, в краевом архиве состоялась церемония передачи учреждению личных архивов артистов пермского балета, а в Фестивальном доме выступал кинокритик Антон Долин. У презентации не было шансов!
Как бы не так. Увлечённые краеведы, которых не смутишь вопросами вроде даты рождения племянницы Карла Модераха или химического состава шлака Суксунского завода и отличия его от шлака Очёрского завода, дружно собрались, чтобы поприветствовать свою соратницу Милану Фёдорову, неистового краеведа, отважного экскурсовода, увлечённую коллекционерку и одного из авторов статей путеводителя.
Текст книги весь составлен столь же увлечёнными людьми, заядлыми путешественниками, любителями проводить свободное время в городах и посёлках, деревнях и сёлах Пермского края, на его реках, карьерах, горах и скалах. В подборе авторов сказываются принципы издательства «Репейник», девиз которого — «Цепляйся к лучшему». Это издательство публикует серию путеводителей по регионам Урала и смежных территорий, при этом все маршруты, все достопримечательности, все смотровые площадки, все гостиницы, рестораны и столовые должны быть авторами опробованы лично. Достоверно известно, что «Репейник» не публикует в своих путеводителях скрытую рекламу — плохую столовку здесь никто не расхвалит.
Редактором «от пермского туристического сообщества» выступила путешественница и блогерша Наталья Аксентьева, культовый персонаж краеведческой тусовки. Будучи учредителем и директором туристического агентства, Наталья так и не обзавелась загранпаспортом, ибо все её маршруты и интересы сосредоточены в границах России, а особенно — Пермского края.
В том, что все описанные в книге тропки оттопаны авторами собственноножно, сомнений нет. Ведь иначе как объяснить, что путеводитель полон подробнейших указаний, куда свернуть и как найти тот или иной объект? Всё очень подробно и дотошно, словно авторы дают указания близким друзьям: «пройдёшь семь километров по грунтовой дороге, увидишь информационный стенд, от него ведёт тропа, по которой нужно идти всё время вправо» или «по пути придётся преодолеть две водные преграды, поэтому территория доступна только для внедорожников и в сухой сезон»... Дорога, например, к горе Ослянка дана аж в двух вариантах: для продвинутых джиперов и попроще.
Путеводитель составлен по маршрутному принципу: описания населённых пунктов и других объектов скомпонованы в маршруты — однодневные и многодневные, есть и тематические подборки: «Старинные сёла Осинского района», «Горные восхождения и спелеопоходы в окрестностях Кунгура» и т. д. Пользоваться этим справочным изданием легко и удобно: отличная полиграфия, мягкая, но прочная обложка и очень функциональный дизайн — выделения шрифтовые, цветовые, рамочные не дадут потеряться в пространстве книги, а соответственно, и в пространстве Пермского края.
В общем, если вы давно мечтали сходить на Кваркуш или Помянённый и никак не могли собраться, вам для начала сюда, на страницы путеводителя.
В Прикамье трое министров избавились от приставки и.о.
26 и 27 декабря губернатор Пермского края Максим Решетников подписал распоряжения о назначении полноценными руководителями региональных министерств трех министров, сообщает «КоммерсантЪ-Прикамье».
От приставок и.о. избавились министр природных ресурсов края Дмитрий Килейко, министр здравоохранения Пермского края Дмитрий Матвеев и министр экономического развития Прикамья Максим Колесников.
Иван Гринько: «Безумная тяга побыть столицей уже вышла из моды»
— Иван, недавно вы приезжали в Пермь с лекцией, в ходе которой проанализировали кейсы историко-культурного брендирования городов. А как бы вы ответили на такой простой вопрос: зачем городу бренд?
— Прежде всего нужно сказать, что такое бренд территории. Есть много теорий, однако большинство из них сегодня сводится к тому, что это конкурентоспособная идентичность, то есть идея, которая объединяет людей для связи с внешним миром.
Почему-то в массовом сознании бытует мнение, что бренд нужен для того, чтобы хипстеры не помирали с голоду. На самом деле, экономика — это люди. И сейчас весь мир испытывает простую социально-экономическую проблему. В большей степени в Европе и Северной Америке идёт игра с нулевой суммой: есть какое-то количество населения, которое перемещается между городами. И российские города, если хотят развивать свою экономику, должны тоже вступать в борьбу за людей. А бренд — это один из инструментов, который помогает эту борьбу выиграть.
Важно понимать, что при современном развитии экономики вопрос привязки к работе стоит не так остро. Если у вас есть IT-бизнес, его можно вести и в Калининграде, и во Владивостоке, и на Кипре. Понятно, что от возможностей города зависит, где этот бизнес будет расположен. Люди постоянно перемещаются, вообще миграция — один из трендов XXI века. Мне кажется, что этот вопрос достаточно важен для современного города, но в массовом сознании этого понимания пока нет.
— Если говорить про Россию, есть ли примеры создания бренда, который действительно работает?
— Россия в этом отношении достаточно специфична. Во-первых, у нас экономика не постиндустриальная и люди сильно привязаны к месту работы. Во-вторых, россияне часто привязаны к жилью, потому что нет культуры аренды квартиры (человек ориентируется на свою собственность, и это снижает миграцию). В-третьих, у нас очень странная городская система в принципе — Россия гиперцентрализована в этом смысле.
Есть такой закон Ципфа — закономерность снижения численности населения городов. У нас есть гипермегаполис Москва, где живут 15 млн человек, если не больше; Петербург с населением почти в три раза меньше; а дальше идут все миллионники, включая Пермь, которая в пять раз меньше второго по величине города. Хотя в идеале шаг должен быть в половину: самый большой — 10 млн, потом — 5 млн, потом — 2,5 млн и т. д.
В России ситуация вообще ненормальная — всё стянуто в Москву, и это ей не идёт на пользу. Здесь брендирование городов пока не играет большой роли, но это не значит, что оно не может её играть. На лекции в Перми я приводил кейс с Урюпинском, который был маленьким полумифическим городом, но создатели его бренда раскрутили историю со слоганом «Урюпинск — столица российской провинции» и благодаря этому смогли привлечь гранты и провести форум «Лаборатории Касперского». Всё это повышает медийность города, приносит туда деньги.
— Вы ещё называли такой провальный бренд, как «самый советский город» Иваново. Эта логика — быть самым-самым городом или столицей чего-то — продуктивна?
— Это, кстати, очень хороший показатель, насколько в России всё централизовано. Мы хотим быть столицей хоть чего: солёных огурцов, неведомых дорожек... Эта безумная тяга побыть столицей уже вышла из моды. В европейских городах сегодня подчёркивают их особенность. Копенгаген себя брендирует как открытый город, например, cOPENhagen. Столица солёного огурца, может, и привлечёт целевую аудиторию, но посыл с открытостью города мне кажется более эффективным. И про историю с «самым советским городом»: я не говорил, что бренд провальный, — просто показывал, что он не всегда совпадает с внешним восприятием территории. Тут есть вопросы к эффективности бренда: насколько сейчас нужен советский город? Кому он нужен? Интересно ли это жителям?
— Сначала нужно определиться, что такое успешный бренд. Вы говорили, что это образ желаемого будущего. Можете что-то добавить к этому?
— Если мы говорим, что бренд — это концепция развития, то нужно оценивать его эффективность по целям, которые ставятся: мы хотим сделать город туристической столицей, центром IT-кластера или сделать привлекательным для молодёжи? У меня такое чувство, что чаще всего эти цели не проговариваются. Давайте сделаем? А давайте! И все «зачем» и «почему» как-то выпадают из технологического процесса.
— Вы говорили, что порядка 150 российских городов начинали разрабатывать свой бренд, но многие терпели неудачи. Если разделить их проблемы на группы, что туда ещё войдёт, кроме блока целеполагания?
— В России есть базовая проблема: у нас полноценных городов очень мало. Если мы посмотрим на самые крупные города Российской империи, после Москвы и Петербурга, окажется, что сейчас они за границей. Пик урбанизации пришёлся на XX век, многие города строились по типовым проектам, иногда на пустом месте. Вспомнился пример с городом Мышкин, который смог себя продвинуть как самый маленький город России и как туристически привлекательный объект. В этом году вышла книга «Мышкин. Малый город в большом туризме» Владимира Гречухина, одного из создателей всей этой мышкинской истории, где он писал, что бренд и городской миф требует адептов — людей, которые его несут, хранят и выращивают. А у нас есть города, где сменилось только одно или два поколения, и критической массы адептов у них ещё мало.
От этой проблемы переходим к технологии. С сообществами нужно обсуждать и договариваться, о чём этот город и как они видят его будущее. Здесь тоже проблема, потому что в России привыкли к вертикальной модели управления, и поэтому всё спускается сверху вниз: «Мы вам придумали всё, вот теперь живите с этим». Либо начинается популизм: «Давайте устроим конкурс на бренд города (подразумевая логотип со слоганом в лучшем случае)». И дальше начинается массовая непрофессиональная работа, которая может стать только объектом для социологического или антропологического исследования, но никак не основой для нормального брендирования.
И третья проблема — то, с чего мы начали. А стоит ли вопрос, зачем нам нужен бренд и нужен ли вообще? Это же как на собрании анонимных алкоголиков: первый шаг к решению проблемы — это её понимание и принятие того, что бренда нет, но городу он нужен. Даже на этом уровне возникают проблемы.
Есть прекрасные книги Дениса Визгалова о технологизации этого процесса, где он чётко описывает технологию и то, как её часто игнорируют. Бренду нужны опорные точки, постоянное корректирование и развитие, но у нас трудности ещё на начальной стадии: непонимание того, зачем бренд, что это такое, и отсутствие коммуникации между заинтересованными сторонами. Всё это накладывается на российскую специфику городской культуры, вернее, зачастую на её отсутствие.
— Если говорить о брендах, которые спускают «сверху»: после лекции вы вспомнили о попытке позиционировать Пермь как культурную столицу Европы и сразу встретились со скептическими комментариями. Этот бренд как раз спускали «сверху». Получается, что так они не работают, но если проводить «народное голосование», как это было с новым пермским аэропортом, результат тоже не очень понятен. Что тогда делать?
— Есть масса разных способов. Можно провести исследование, прежде чем выдвигать какую-то идею. В России есть нестареющий формат круглых столов. Можно устраивать дебаты на региональном телевидении. Главное — важна максимальная открытость.
Почему для аэропорта снова выбрали название «Большое Савино»? Тут большой вопрос. Если человеку показывают просто списки фамилий — это одно. Например, все ли в Перми знают, кто такой Дягилев и что он сделал для города? А если мы предлагаем варианты названия — давайте в скобочках указывать информацию. Почему нет? Мне кажется, если бы людям сказали, что брендирование таких объектов, как аэропорт, через культуру — это мировой тренд, вспомнив аэропорт имени Фредерика Шопена в Варшаве или Федерико Феллини в Римини, то не думаю, что люди стали бы голосовать за «Большое Савино». Но разве им это сказали?
— Такие голосования в принципе продуктивны для определения концепции развития будущего?
— Как говорил Черчилль, самый эффективный способ разочароваться в демократии — поговорить с рядовым избирателем. Это не значит, что нужно игнорировать мнение большинства, но опираться только на него тоже не стоит. Нужно искать компромисс, спрашивать у людей, что они думают. Любая оригинальность вызывает в России страх, и люди не голосуют за это. Но понятно, что если, например, Дягилев оказался бы на последнем месте, то бренд не заходит.
— Сколько нужно для того, чтобы бренд начал работать, укоренился в сознании? В 2023 году Перми исполняется 300 лет, за это время бренд может зазвучать и в других регионах тоже?
— Пять лет — это очень маленький срок. Если посмотреть на кейс Амстердама, то там процесс брендирования города начался в начале 1990-х. Это очень долгосрочные вещи. За пять лет можно провести ту работу, о которой мы говорили: прийти к консенсусу по поводу бренда и его звучания, подключить культурные институции и задействовать городское пространство. Но это не тот срок, за который бренд будет принят критической массой людей. Чтобы не вводить никого в заблуждение: я не менеджер по брендингу. Я занимаюсь исследованием и использованием историко-культурного наследия в брендинге. Это не то же самое, хотя важно, потому что бренд — это всегда уникальность. А что у нас, несмотря на типизацию российских городов, есть ещё уникального, кроме культуры?
— Недавно губернатор Пермского края озвучил планы создания культурного кластера у Камы. Как вы думаете, важно ли для Перми создание такого центра? И важно ли, чтобы он располагался у реки?
— С точки зрения кратковременного PR и яркого образа, такой кластер — это хорошо, но мне идея концентрации всех музеев в одной точке не очень нравится. Сетка институтов культуры должна накрывать больше пространства — это важно и для раскрытия города туристам, и для локальных сообществ. Тут нет однозначного ответа, но выход города к Каме действительно пойдёт на пользу всем. Вспомним, что Барселона, какой её знают сегодня, началась именно с выхода города к морю.
— Вопрос о наборе уникальных брендов. Недавно в Перми проводили круглый стол, где определили бренды, которые будут активнее продвигаться к 300-летию: Строгановы, Дягилев, Романовы, пермский период как геологическое явление, горнозаводская цивилизация. Что вы о них думаете?
— Это пока ещё не бренды и даже не образы — просто набор фамилий. Мы проводили в Перми исследование, связанное со Строгановыми. Люди говорили о них примерно так: «Да, сходил я на выставку. Мои предки были у Строгановых крепостными. Ну и?» Я думаю, многие солидаризируются с этой позицией. Сейчас непонятно, каково наполнение этих образов, а это ключевой вопрос. И минус в том, что они все относятся к дореволюционному времени.
— Последнее многие заметили. Сегодня эффективно такое обращение к имперским образам?
— Имперское наследие есть, вопрос в его интерпретации. Если мы способны найти в нём позитив и приложить его к концепции будущего — отлично. В случае с выставкой Строгановых в художественной галерее эта попытка была. Их слоган «Отечеству — богатство, себе — имя» может быть хорошим призывом для людей. Тут можно включать проектное решение, искать образы и сюжеты, которые можно подключить.
— На лекции вам задавали вопрос о работе с трудным наследием: что делать с тем, что некоторые ассоциируют с Пермью только трагедию «Хромой лошади»?
— Нужно разделить трудное наследие и образ города-катастрофы. Трудное наследие тоже важно для формирования исторической памяти, локальной идентичности. Память не может быть только о хорошем — нужно упоминать всё. И «Пермь-36» была одним из нишевых брендов Пермского края — это пример работы с трудным наследием: репрессиями, колонизацией и т. д. «Хромая лошадь» — это про образ города-катастрофы. Можно пытаться перебить это позитивными вещами, например, сказать, что Пермь — город для экстремалов. Но у меня в силу профессиональной деформации с городом другие ассоциации. Проблема в том, что люди просто не знают, где Пермь находится. Это не в обиду городу, это в обиду географическому образованию в России. Мне понравился вариант бренда «Первый город в Европе» именно с географической точки зрения — хороший многозначный заход.
— То есть Перми нужно прямо с этого уровня начинать?
— Опять возвращаемся к проблеме низкой аналитической культуры в России. Работа над брендом часто начинается без аналитики и сбора информации о мнении людей. В Перми мы проводили исследование культурной жизни горожан. Это к вопросу о том, что у определённых игроков появляется запрос на хорошую, глубинную аналитику. И это не может не радовать.
Свалим отсюда
Заявленные властями планы отбора регионального оператора по обращению с отходами пока не были реализованы. Прикамью предстоит запрыгнуть в последний вагон и уложиться в установленный «федералами» срок — 1 мая 2018 года. Участники рынка по-разному оценивают свои возможности, а также возможности потенциальных участников конкурса, но надеются, что победитель наконец наведёт порядок в отрасли.
Планы властей определить регионального оператора по обращению с отходами в этом году не реализовались. Впрочем, заместитель председателя правительства — руководитель Региональной службы по тарифам Пермского края (РСТ) Антон Удальёв уверяет, что чиновники намерены уложиться в установленный федеральным законодательством дедлайн — 1 мая 2018 года. Более точных сроков он не называет.
Он напоминает, что решение о проведении конкурса в более поздние сроки было связано со слабостями принятой год назад территориальной схемы обращения с отходами. В частности, логистические расходы (например, коммунальные отходы из Гайн предполагается сортировать в Нытве) приведут к удорожанию тарифа для жителей всего региона. Антон Удальёв отметил, что намерен избежать «грабель», на которые «наступил» фонд капремонта. «Уборка мусора появится в платёжке в качестве отдельной коммунальной услуги, и нам не хотелось бы, чтобы у населения возник вопрос, за что платим? Мы нацелены на реально действующую схему работы», — рассказал Антон Удальёв.
В экспертном сообществе также считают, что территориальная схема обращения с отходами требует доработки. Заведующий лабораторией экологии и охраны природы ПГНИУ Дмитрий Андреев говорит, что документ предусматривает важные целевые показатели утилизации коммунальных отходов, ликвидации объектов накопленного экологического ущерба, достижения 100%-ного охвата системой сбора всех муниципалитетов края, но не закрепляет эффективных мер для их достижения. «Наиболее спорные мероприятия — внедрение большой сети мусороперегрузочных станций вместо развития сортировки и переработки на местах. Планируется, что к 2023 году 78% коммунальных отходов будет по-прежнему размещаться на полигонах. В документе отсутствуют меры поддержки предприятий, перерабатывающих отходы, а также меры создания соответствующей инфраструктуры, работы с населением для снижения образования отходов и их сортировки, порядок ликвидации и рекультивации объектов накопленного экологического ущерба и т. д.», — говорит эколог.
Напомним, по федеральному закону именно региональный оператор должен отладить системную работу в сфере утилизации отходов: заключить договоры с собственниками, перевозчиками и полигонами. Пока, по словам участников рынка, этот процесс совсем не выстроен.
«Отсутствует единый центр координирования в обращении твёрдых коммунальных отходов. Мусор «ездит» как и куда хочет, поэтому он везде: в лесах, на полях, в оврагах и реках. По-прежнему нет системного селективного сбора отходов, в том числе первого класса опасности (энергосберегающие лампы, батарейки)», — говорит генеральный директор ООО «Буматика» Сергей Чудинов.
Участники рынка, по его мнению, не могут самостоятельно договориться о единых правилах игры. Как профессионалы, у которых десятки мусоровозов, так и небольшие «частники» не заинтересованы в вывозе мусора до конечной точки — полигона. Оплата их услуг чётко фиксирована каждый месяц и не зависит от объёма вывезенного. «Наша работа связана тарифным регулированием: какой объём пройдёт через весовую, такой доход получит предприятие. Но мусор, вместо того чтобы оседать на полигоне, остаётся в овраге или где-то ещё. Это ведёт к потерям, а значит, не даёт развиваться отрасли в целом, грозит экологической ситуации», — поясняет господин Чудинов. По его словам, региональный оператор, который по закону несёт ответственность за обращение отходов в регионе в целом, способен наладить контроль над жителями, перевозчиками и полигонами.
Сергей Чудинов, генеральный директор ООО «Буматика»:
— Надеюсь, что создание цивилизованной системы обращения с отходами сдвинется с мёртвой точки сразу после выборов регионального оператора. Пока другие регионы (например, Челябинская область) активно движутся в этом направлении и даже получают федеральные средства для строительства перерабатывающих заводов, Пермский край обидно топчется на месте. Можно бесконечно шлифовать документы, но намного важнее не упускать драгоценное время и возможности для отлаживания системы.
Генеральный директор ООО «Экологическая перспектива» Алексей Дударев, наоборот, полагает, что спешка в проведении конкурса может привести к обратному эффекту. «Не хотелось бы, чтобы отбор прошёл тяп-ляп. Спешка может только навредить», — поясняет он.
Антон Удальёв не называет компании, которые в перспективе смогут претендовать на роль регоператора, лишь отметив, что «правительство работает со всеми полигонами и перевозчиками».
Отметим, что проведение конкурсных процедур состоялось в 20 регионах России. В Приволжском федеральном округе к этой работе приступила Нижегородская область (выделено несколько зон, в каждой из которых свой оператор). Добавим, что все конкурсы по отбору операторов в регионах проходили в условиях отсутствия конкуренции — заявлялось от одной до двух компаний. Только в двух субъектах операторами стали муниципальные предприятия, в одном — государственное учреждение, во всех остальных выбраны частные структуры.
В профессиональном сообществе идёт активное обсуждение грядущего конкурса и потенциальных участников. О своих планах побороться за полномочия регионального оператора в СМИ заявил генеральный директор ООО «ЭКОЛ» Сергей Каштанов. По его словам, компания готовится к конкурсу, нашла инвестора с опытом, даже рассмотрела несколько сценариев развития ситуации, в том числе на случай саботажа, чтобы «безболезненно пройти стартап».
Другие участники рынка подходят к перспективам региональных компаний более скептично. «Пока нет точных критериев отбора, условий конкурса. А после того как их объявят, останется совсем мало времени для подготовки. И не факт, что они не будут сформированы под конкретного федерального игрока. А он будет заинтересован в собственной прибыли, но не в местной экологической ситуации», — опасается Алексей Дударев.
Сергей Чудинов соглашается, что, скорее всего, ни одна федеральная компания не сможет «потянуть» условия конкурса, прежде всего по финансовым причинам: потребуется обеспечение заявки на время проведения конкурса (175 млн руб.) и банковская гарантия (400 млн руб.). «У «Буматики» таких денег нет», — не скрывает собеседник. Он полагает, что защитить деньги населения, чтобы «они не пропали вместе с мусором», сможет только государственная структура. «У власти много вариантов. Может быть, они создадут свою структуру, может быть, она уже создана на базе какого-то предприятия. Для старта региональному оператору нужны большие оборотные средства, которых нет у пермского бизнеса, но они есть у бюджета», — уверен Сергей Чудинов. Также он полагает, что Пермский край не вызовет интереса у федеральных компаний: большие расстояния между городами, малая плотность населения по сравнению с Москвой, Московской областью, даже Чувашией сделают тариф нерентабельным.
Конкретного размера тарифа, который будет установлен для жителей края, участники рынка пока не называют. Но в него войдёт инвестиционная надбавка, за счёт которой планируется развитие отрасли, в частности рекультивация. Ранее властями было заявлено, что средний тариф за вывоз и утилизацию мусора составит 100 руб. с человека.
Опрошенные собеседники на рынке не скрывают, что регоператор на старте своей работы столкнётся с трудностями при сборе средств с населения, в первую очередь в частном секторе. Сергей Чудинов делится результатами эксперимента «Буматики». «Мы организовали площадки для сбора мусора в сельских поселениях и дачных кооперативах Краснокамского района. Объявили оферту и предложили утилизировать отходы за 150 руб. с дома в месяц. О новых возможностях мы подробно рассказывали в СМИ. Наш опыт показал, что оплачивать эти услуги готовы только 15 человек из 100. Эксперимент мы признали неудавшимся», — рассказывает гендиректор.
Алексей Дударев отмечает, что население региона возможно мотивировать, как это было сделано в странах Европы. «Но работать над этим должны все заинтересованные стороны, в том числе власти в муниципалитетах, ТОСы. Штрафы, денежная мотивация при становлении селективного сбора мусора доказали свою эффективность», — заключает эксперт.
Федеральный законодатель помимо общих требований к региональному оператору определил и несколько отраслевых условий для претендентов. Среди них наличие лицензии на сбор, транспортировку, обработку и утилизацию отходов. Критериями отбора станут тариф и качество оказываемых услуг (надёжность, оперативность, открытость, исполнительность). Региональные власти вправе устанавливать и собственные условия отбора компании, например, наличие полигона или мусороперерабатывающего завода (или наличие подтверждённого обязательства построить его в течение трёх лет). Регоператор определяется на срок не менее 10 лет. Его прибыль оценивается в 3,5 млрд руб. в год. Таким образом, по своему масштабу оператор по обращению с отходами станет не менее масштабной структурой, чем фонд капремонта.
В Пермском крае размещено 14 межмуниципальных объектов захоронения отходов (восемь полигонов, четыре свалки, два отвала) с лицензией. Степень их заполнения — около 80%. Они будут заполнены на 100% к 2021 году.
Более 640 детей из Пермского края приняли участие в «Губернаторской ёлке»
27 декабря в Театре оперы и балета состоялась традиционная новогодняя «Губернаторская ёлка».
На праздник было приглашено более 640 детей в возрасте 10-15 лет со всего Пермского края. Это отличники учёбы, победители конкурсов, соревнований, олимпиад, фестивалей, дети, чьи родители погибли в авиакатастрофе Boeing 737 в Перми, клубе «Хромая лошадь», дети из малообеспеченных, многодетных и замещающих семей, дети-инвалиды, воспитанники детских домов.
На празднике детей ждали конкурсы, игры, анимационная часть и предпремьерный показ мировой хореографической премьеры знаменитого балета «Щелкунчик».
«Мы постарались сделать ёлку такой, чтобы это было событием необыкновенным, чудесным. Тем событием, которое запомнится ребенку на всю его оставшуюся жизнь, — подчеркнула министр образования Пермского края Раиса Кассина. — За многие годы мы сделали такую насыщенную программу. Ребята посетят выставки и музеи, в том числе побывают на экскурсии в музее «Россия — Моя история». Школьников ждёт насыщенный день перед Новым годом».
Ещё одна «Губернаторская ёлка» состоится 7 января в Пермском доме народного творчества «Губерния». Планируется, что на двух праздниках соберутся более 1,2 тыс. детей со всего Пермского края.
